ЯЗЫКОВОЙ БАРЬЕР

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Вот вы мне – знания, знания. А я вам скажу – смекалка главней. 
Я тут одного профессора видел, так – жалко смотреть. Вроде умный дядька, а носки в шашечку, рубаха из ширинки… Сам небось несколько языков знает, а тюха тюхой.
Я вот, к примеру, не профессор буду, зато соображалка у меня – будь здоров!
Она мне в Испании, в первый же день очень пригодилась.

Лично мне-то вся эта заграница, как самосвалу педаль. Но, моя вдруг завелась: «Ничего не видим! Помрём без кругозору!»… А по мне, хоть бы и «без» – лишь бы не завтра!.. 
Но, в бутылку, понятно, не полез. Хочешь заграницу? – Получай.

Хотя в Испании, строго говоря, делать нечего. Вино – кислятина, бабы сухие. И главное, по-русски ни бельмеса. 
Барселона так, вообще, не город, а какой-то кружок «умелые руки». Дома кособокие, балконы на соплях, на окна раму не подберёшь. 
Это же сколько, думаю, нужно принять, чтоб такое слепить? 
А гид нам ещё: «Поедемте обозревать главную достопримечательность!» 
И не поверите – стройплощадка!.. Краны башенные, песок, цемент, туристов – не продохнуть. А техника безопасности на нуле. Того и гляди, кирпич мозгами забрызгает. 

И строят, эти «мучачос» – мама не горюй! Моя б воля, всех бы в лагеря, как вредителей. Шпили какие-то клизмами, всё неровное, шершавое. И, главное, сто лет, бездари, халабуду ту лепят, а под ключ сдать не могут. 

Гид сказал – всё из-за архитектора какого-то. Фамилию не помню, на Индиру Ганди похожая. Видно, тот ещё алкаш. 
Он-то всю эту бодягу и замутил. На глазок строил, от балды – ни чертежей, ни схем. У нас бы его прорабом не взяли!
С утра, вот так, на грудь примет, и к бригадиру. Сюда, мол, клади, а сюда не клади. 
И отчаливал. 
Приходил вечером, косым глазом взглянет, и каждому по рубчику – на вспрыснуть. Так и строили, пока трамвай не пустили. 

Первый трамвай в городе! Понятное дело, пьянка. Речи торжественные – то да сё. Ленточку красную перерезали… Ну и архитектора того заодно. 
Он задом пятился – тоже, конечно, под градусом. Прорабу наверх кричал, что-то вроде: «майна, вира», а тут вагоновожатая. Первый рейс – дело волнительное, тормоз-газ перепутала, вот и даванула. 
В общем, цвыркнул тот бедолага, как помидор, и всю торжественность им замарал. 

Расстроились, конечно, все ужасно. Бросились рельсы замывать, вагоновожатую нашатырём успокаивать. А к ним прораб – у меня, мол, раствор стынет – как дальше?
Тут-то они и переглянулись… 
Архитектор-то им ни схем, ни чертежей не оставил. Думал – бессмертный. А трамвай он же, как коммунизм – всех равняет. 
Вот они сто лет и пытаются этот бред до ума довести. Кого только не приглашали. Народу спилось – море. А результата – пшик. 

А потом нас в музей отконвоировали. Пикас-со! 
Я бы не пошёл, так моя: «Это же Пабло! Пабло!»
«В том, что он Пабло, – говорю, – я не сомневаюсь. Только Пабло, может такое изобразить». 
Картины – мама дорогая! 
Наш Степаныч, заслуженный алканафт РСФСР, что на утренниках оформителем, так в сто раз лучше малюет.
А этот Пабло… ну, по-другому не назовёшь – вроде, нарочно, над людями измывается. Такое там намалевал – тьфу и растереть! 
Хотя, с другой стороны, для психиатрии, конечно, поучительно. От первого зала до последнего всю личностную деградацию проследить можно. Так сказать, через тернии – к горячке!

Короче, добили меня эти экскурсии. Все нервы расшатал. Ну и решили, вечерком, с Маруськой, как люди посидеть.
Пива купили, воблы… Кстати, вобла у них, дерьмо – мелюзга, даром, что море рядом.
Вышли на балкончик. Третий этаж. Потягиваем, впечатлениями делимся. И тут меня пиво позвало… 
– Пардон, – говорю Маруське, – я на минуточку. 
И по дверке ладонью шасть. А ручки-то нету. 
Внимательно так ощупываю – нету ручки. Изнутри, собака, торчит, а снаружи голо, как зад Котовского. Только пиво, Маруська и вобла эта обглоданная. 
Я, конечно, и с балкона могу, но обидно – вроде ж заграница, деньги вбухали, а теперь что ж, как собаке? 

Снимаю я, короче, майку. Машу ею. “Э-ге-гей!” – кричу. Маму, для порядка, вспоминаю. 
Вдруг – голоса внизу. Два парня с девицами. 
Заметили, и тоже кричат что-то… по-ихнему.  
«Шпрехен зи дойч?» – спрашиваю. Я-то в школе немецкий учил. 
А они башками крутят, мол, нет – не шпрехаем.
«Их бин руссишь! – кричу. – Помогите, комрады!» 
А они мне ладошками машут, и лыбятся.  
«Дверь, – ору – закрылась, ферштейн?!» 
А эти смеются. 
Как же, думаю, объяснить-то? Уж и ногу с балкона свесил, мол, выйти хочу. Но они лишь пуще заливаются. 
Камон, кричат, джампай, дескать, мы полюбуемся. 
«СОС, – ору им, – твари, СОС!!!». 
Это-то уж, думаю, каждый понять должен. 
Но им хоть бы хны. Зубы скалят, пальцами тычут.
Тут-то зло меня и взяло.  
– Подыгрывай! – кричу Маруське, за горло её хватаю, и натурально так начинаю душить. 
Она, понятное дело, по Станиславскому хрипит, синеет… А я, вроде того как – с балкона её прилаживаю.
Наконец-то, эти внизу посерьезнели. Переглядываются.  
«О, – шепчу я Маруське, – кажись, работает! Поднажми!» 
И тут она свои меха как растянула… Как завизжала – ну, чисто оперный театр! До сих пор на левое ухо – туг. 

В общем, освободили нас. Сначала, правда, в каталажку закрыли, но хорошо – гид по-ихнему балакал… 
А Испания, скажу вам, то ещё дерьмо. Сдохнешь там без смекалки!

© Эдуард Резник

  •  
  •  

Сохраните статью в коллекцию, и вы легко сможете найти ее!

Cохранить в коллекцию
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
Мы делаем Kultrest для вас, жмите "нравится", чтобы читать нас на фейсбуке!